• oligorum

Аграрный календарь

Обновлено: 28 янв.

Аграрный календарь предков берёт своё начало в глубине веков. Он передавался из поколения в поколение и дошел до наших дней.

Племена и народы, населявшие древние земли Руси, жили в Восточной Европе. Главным источником их существования были собирательство диких плодов, охота на зверя, рыболовство, собирание дикого мёда, и отчасти мотыжное земледелие. Всё это и составляло содержание жизни древних селян.

Пищи не хватало, люди часто голодали. Удачная охота или сбор плодов отмечалось как радостное событие. Люди собирались вместе, устраивали пиршества, плясали вокруг костра. Так возникли праздники и обряды, ставшие потом традициями.

Праздники по временам года - циклам - были связаны с хозяйственной деятельностью людей (охота, собирательство), бытовыми условиями и возникли ещё до появления религиозных верований. Они служили ориентиром тех или иных коллективных действий по добыче пищи: выгон скота на пастбище, сев семян и т. п.

С возникновением религиозных представлений славян праздники и обряды приобрели магический, колдовской характер.

По представлению древних славян, явления природы, от которых зависели жизни людей (дождь, молния, холод, тепло, ветер, вода и т. п.), обладали сверхъестественной силой. Верили в злых и добрых духов и в то, что если их почитать и приносить им жертву, подкормить, они пошлют удачу на охоте, урожай на грядке, где посеяно просо (одна из древних сельскохозяйственных культур) или ячмень.

С переходом на земледелие и осёдлость произошли и изменения быта, а вместе с тем и религиозных представлений. У славян появились боги, изображение которых они делали из дерева или камня (идолы – отсюда идолопоклонство). Боги имели имена и свои обязанности: Сварог – бог неба и земли; Данатьбог – его сын Сварожичь, бог солнца; Перун – бог грома и молнии; Волос (Велеса) – бог покровитель скота; Стрибы – бог ветра.

Были у славян и второстепенные боги, такие как Лада, Купала, Коляда, Хорс и другие. Перед идолами совершались обряды, приносились жертвы, в том числе и человеческие.

Кроме того, у них были духи и божества, которые обитали в лесу, в воде, в поле, степи: леший, водяной, русалки и т. д. Славяне верили в домашнего бога – домового, который жил под печкой или на потолке.

Появление у славян пантеона богов наполняло народные обычаи религиозным смыслом.

Обряды и праздники, связанные с разными периодами сельскохозяйственных работ, составляли аграрный (земледельческий) календарь, которым славяне руководствовались в своей практической деятельности. Календарь делился на циклы: зимний, весенний, летний и осенний.

В таком виде аграрный календарь дошёл до наших предков, живших на наших землях уже во второй половине XIX и в начале XX в. в., вплоть до Октябрьской революции.

Народные праздники и обычаи древних славян были красочными, имели богатое оформление и освящённые ритуалы, которые играли заметную роль в их жизни. Праздники проводились всегда с определённой целью. Так, зимние заключались в стремлении хлеборобов обеспечить себе урожайное, обильное лето, приплод скота. С этим сезоном связано много праздников и обрядов: Святки, Коляда, Масленица и обряды приглашения весны, а потом проводы зимы, ритуал сожжения соломенного чучела – символа зимы.

Были у славян и обрядовые кушанья в виде кутьи с мёдом, блины, которые своим румяным цветом и круглой формой, служили символом нарождающегося солнца. Оно потеплело - прибавился день. Весенние праздники славян сопровождались «очистительными» обрядами. Они верили, что за время долгой и холодной зимы в хатах и на полях собралось много нечистых сил, которых нужно было выжить из жилищ и полей.

С этой целью славяне мыли хаты, выметали сор, а потом его сжигали на дымном костре. Был у них в это время обряд стегания друг друга вербой, при этом приказывали: «Здоровье в хате, хвороба в поле». С появлением птиц ловили жаворонков – символ весны и приносили их богам в жертву. Впоследствии жаворонков пекли из теста.

Для излияния радостных весенних чувств люди собирались на праздник «Красной горки», туда, где появлялась первая зелёная трава. Здесь они пели, плясали, водили хоровод, даже заключали брачные союзы.

При начале колошения хлебов существовали особые обряды под названием «колосяница». В центре обряда была берёзка, вокруг которой совершалось празднество. А с приближением жатвы славяне посвящали праздник божествам Яриле и Купале, который считался богом обилия и плодородия. Во время этого праздника зажигали костёр огнём, добытым трением. В купальскую ночь собирали волшебные травы, в полночь искали легендарный цветок папоротника. Девушки бросали в реку венки.

О праздниках и обрядах славян можно ещё много говорить, но это не наша задача. Уже сказано достаточно, чтобы составить представление об обычаях и празднованиях славян во времена идолопоклонничества, до крещения Руси в 988 году при князе Владимире.

Обращение в христианство для большинства славян было внешним, формальным. Наряду с христианскими праздниками в быту продолжали занимать место культы прежней, языческой религии. Проповедь о Христе – спасителе была чужда и непонятна русичам. Для борьбы с языческими праздниками и обрядами церковниками были пущены «обличительные слова», устрашающие проповеди. Народное веселье, игры, песни и пляски скоморохов объявили бесовскими играми. Были и факты физической расправы с непослушными. Но из этого ничего не вышло.

Видя свою несостоятельность, православная церковь пошла на уступки и признала существование всех языческих богов, но объявила их бесами, нечистыми. Однако славяне считали их добрыми духами.

Прошли века, а многое из того, что стало традицией у славян, перешло по наследству к нашим предкам. Многие обряды и праздники времён идолопоклонничества слились с церковными, православными праздниками. Языческих богов церковь заменила христианскими, которые также получили хозяйственные назначения и управляли стихиями, имеющими отношение к труду земледельца. Аграрный календарь усложнялся.

Годовой празднично – хозяйственный цикл наши деды – прадеды начинали 25 декабря (по старому стилю) под названием «Рождественских святок», совпавших с астрономическим зимним солнцестоянием – с поворотом солнца на лето, когда «день увеличился на воробьиный шаг». Рождество Христово прочно слилось с языческим святочным циклом, с колядой и масленицей. У славян в это время заканчивались зимние хозяйственные работы.

Рождественский зимний цикл сопровождался сложными обрядами. Накануне праздника все говели и только с первой звездой садились за ужин. На стол ставилась обрядовая еда – кутья (каша, приготовленная из обрушенного ячменя с мёдом или сахаром). С наступлением вечера под окнами ходили девушки с «колядой», воспевая языческого бога Коляду и Иисуса Христа. Они пели в быстром темпе, не обращаясь к самому идолу:

Коляд, коляд, колядница,

Добра з маком паляныця,

А писная не такая,

А скоромна самэ добра.

Был и другой вариант колядки:

Коляда, коляда

З бодни сало выгляда,

Давай его сюда!

Уж очень нетребовательный был бог Коляда к поэтическим тонкостям, коль ему ласкали слух такие не взыскательные молитвы.

Очевидно, значение колядки забыто, потеряны слова песнопения и от них остались ножки да рожки.

Все обрядовые песни выполнялись на местном диалекте или церковно-славянском языке. Рано утром, когда звонили в церкви, извещая мир о рождении сына божьего Иисуса, мальчики ходили толпами по хатам «Христа славить». Они хорошо декламировали церковный тропарь о том, что на востоке появился «свет разума», к которому спешили волхвы «звездою учахуся». Рождествовальники получали подарки в виде жамок, бубликов, конфет или медных денег и уходили, уступая место другим.

Как всегда, люди стремились как-то предвидеть будущее. С этой целью в рождественскую ночь гадали о будущем урожае, о приплоде скота, а девушки о суженых, о своей судьбе. С этой целью они под дверями или окнами спрашивали, как зовут будущих женихов. В ответ они слышали такие имена как Дрон, Мытута, Хуздозод. Этим выдумкам много смеялись, шутили.

В зажиточных домах зажигались рождественские ёлки. Следующим годовым праздником зимнего цикла был Новый год (1 января по старому стилю). У славян он назывался «Васильев день», а православная церковь в этот день отмечала два праздника: Василия Великого (Кессарийского) и Обрезание Господне. С этим праздником были связаны многие обряды и поверия, имеющие отношение к земледелию.

Вечером девушки «меланковали». Под окнами они пели о какой-то юной девушке Меланке. Все знали, что под этим именем подразумевается близкая весна.

Мыланка ходыла, Васылька просыла,

Васылько, мий татко, пусты мэнэ в хатку.

Я жито ны жала, чесный хрест у руках дэржала

Та золоту кадыльныцю.

Радуйтеся, люди, Христос будэ!

Богови свичку ставтэ

А нам пырога дайтэ!

Ны дастэ пырога, возьмэм быка за рога,

Та продамо за шажок, купым пирижок,

Посидаем у кружок

Та ззимо пирижок.

Девушкам выносили гостинцы: кто пирожок, кто бублик с маком, а кто пятачок.

Следует заметить, что песня о девушке Меланке, символе недалёкой весны, возникла ещё у древних славян. Слова и мелодия её первой части, выражающая смирение и просьбу, были покоряющими (Очень жаль, что мелодия осталась не записана на магнитную ленту).

Вторая часть песни, её слова и мелодия отличаются более быстрым темпом и несообразностью. Здесь вероятно имеет место фальсификация, забытые слова заменяют словами более позднего происхождения. Об этом говорит упоминание креста, о котором язычники не знали до крещения Руси.

В полночь под Новый год девушки снова гадали. Они садились в пустом помещении, это мог быть сарай, коморя, и ставили перед собой зеркало, в котором, согласно поверью, должен появиться тот, в чьих руках окажется судьба девушки. На эту тему немало написано новогодних рассказов, проникнутых мистикой, загадочностью. Рано утром под Новый год мальчишки ходили по хатам «посыпать». Они насыпали в карманы по возможности разные злаковые, добавляли горох, чечевицу и прочую «пашеницу», то есть всё то, что родилось на пашне, и с азартом бросали в святой угол. Зерно, ударяясь в стёкла икон, рассыпалось по всей хате, а ребята выкрикивали магические слова:

На счастье, на здоровие,

На новый год,

Роди, Боже, пшеныцю,

Горох, чечевыцю

И всяку пашаницу,

Та дитэй копыцю!

Последнюю строчку выговаривали не всегда, чтобы не обидеть хозяина. В то время, когда ребята «посыпали», хозяйка клала перед ними рогачи и кочергу, имеющие колдовское значение, отчего обильно лупились курчата, утята, индюшата.

Все атрибуты и обряды по годовым праздникам, которые положено было выполнять детям, строго распределялись между мальчиками и девочками, нарушение установленного обычая повело бы к несчастному случаю.

Вечером, когда ушёл праздник, а на небе вспыхнули звёзды, девушки ходили по улицам щедровать (от слова щедрость, доброжелательность).

Щедрык, ведрык,

Дай варэнык,

Та грудочку кашкы,

Та кильце ковбаскы!

В запасённую торбу опускались и колбаса, и каша, и другие угощения. Каждый хозяин не хотел быть скупым, иначе и все небесные благодетели будут скупыми к нему, к его ниве и стаду.

Названные обряды и ритуалы святок выполнялись населением бывшей Семёновской волости. А в слободах бывшего Богучарского уезда некоторые обряды выполнялись иначе, по-своему. Подобные явления, как и особенности диалектов, говорят о том, что переселенцы прибыли в наш край с разных мест Украины. (Читать Гоголя «Ночь перед Рождеством»).

Соблюдая церковные праздники, наши деды не чурались и языческих святок. Шла всеядная неделя или как её называли в «Крестовом календаре» - «мясопустная неделя», в течение которой можно было кушать мясо в неограниченном количестве даже в постные дни, в среду и пятницу, если, конечно, оно было в доме. Но у большинства дворов до рождества уже не хватало своего хлеба, и бедняки шли к богатеям занимать под отработку летом. Пост для них начинался на три - четыре недели раньше, чем для имущих.

Но время шло, приближалось желанное лето, а с ним пища и тепло. На дворе уже Крещение (6 января), один из торжественных праздников. В Евангелии повествуется о том, что в этот день крестили Иисуса, когда ему уже было 30 лет. В это время у нас стояли Крещенские морозы, а в реке Иордане (Палестина) вода была тёплая.

Но народ толковал суть праздника по-своему. Она состояла в «очищении водой». Ею утоляли жажду, отмывали с тела грязь, вода оплодотворяла землю и давала урожай, вода укрощала огонь, водой крестили младенцев и т.д. Обряд очищения водой существовал ещё в дохристианских религиях в Египте, Риме, Греции. Крещенские обряды были также многообразными. Приведём пример: Накануне праздника на покоте клали пучок сена и колосья жита, рядом ставили миску с кутьёй, которая была обрядовым кушаньем, как и под рождество. Сено и колоски имели свою магическую силу, связанную с земледелием и скотоводством.

В день праздника под колокольный звон шли с «охристами» (хоругвями) на Иордан, которым служил любой колодец с пресной водой, в нем и святили воду.

Без мальчишек не обходилось и тут. У некоторых из собравшихся на «Иордан» из-за пазух торчали красные носики голубей. В определённый момент они выпускали их на волю, а вслед им местные охотники стреляли холостыми патронами.

В этой божественной комедии нет народной выдумки, она вытекает из церковных догматов. Голубь – дух святой, стрельба – шум разверзшихся небес, из которых был слышен голос бога, поэтому крещение иначе называют богоявлением (Матф. Гл.3, стр. 17).

«Святую» воду из колодца разбирали по домам, кропили ею жилище и базы, а на окнах и дверях писали мелом кресты, считалось, что при этом вся нечистая сила будет изгнана, поэтому ни люди, ни скот болеть не будут.

Не установлено, откуда в наши сёла пришёл обычай кататься на санях по улицам. В расписные сани с козырьком запрягались застоявшиеся кони. В санях молодые члены семьи, на облучке кучер под хмельком – Поберегись! – Кони мчались по улице. Нарядная толпа гуляющих шарахается с дороги в сугроб, их обдаёт брызгами снега. Озорные хлопцы вслед гикают, делают замечания. Девушки и женщины держались особо, шептались, судили – рядили, гадали о свадьбах, а упряжки мчались по улице одна за другой. Морозный день румянит щёки девчатам и молодцам.

Подождав, когда пройдёт угар и когда богачи по малу покидают улицу нагулявшись, появлялись бедняки, розвальни, полные детей, прикрытых рядюжкой. Киргиз (кличка лошади) топает по укатанной дороге.

– Берегись, беднота идёт! Праздной толпе потеха. Дывы, Ярмоха вывиз свою отару, - и тут же принялись считать детские головки, выглядывающие из-под рядюги: - Раз, два…пять…девять! Диву даёшься, когда только он мог столько натворить их?!

Количество недель зимнего цикла праздников зависел от времени Пасхи. Но сколько бы их не было, они быстро проходили в шумных играх и потехе.

В конце мясниц заговляли, а на следующий день начиналась заключительная неделя зимних праздников – масленица. Праздник, который почитали ещё идолопоклонники. В «Крестовом календаре» она именовалась «сыропустной неделей». Теперь запрещалось кушать мясо и сало, в пищу употреблялись только молочные продукты: масло, творог, яйца и рыбье мясо, которое ели даже в пост.

Вареники и блины были обрядовой пищей. И если блины, круглые как солнце, были его символом, то вареники – мученики, их в кипяток окунают, в печь горячую задвигают, - были чисто национальным блюдом. Обряды, которые сопровождали масленицу, имели свои особенности, отличавшие их от других. Всю неделю родные, а то и просто соседи ходили друг к другу на вареники. На столе появлялась пляшка «оковитоп» и одна на всех рюмка синего стекла, которая ходила по кругу «как ходит солнце». Как из торбы сыпались прыказки, шутки, бажання здоровья и счастья. Дай бог, чтобы не последняя! Хай хозяин буде богатый як земля! А хозяйка здорова як вода! И пошло, и пошло. После каждой рюмки – новое бажання. А потом кто-то затянул песню и её дружно подхватили.

Зибралыся як ти орлы

Добычу делить,

З дивчатами жартуваты

Ще й горилкы пыть!...

Так налывайте полные чары,

Шоб четы линии лылося,

Шоб нашла доля,

Шоб краще всим жилося.

Другие соседи «тягали колодку» - обычай. Шли к тому, кто не успел женить сына на святках. Ему привязывали к ноге колодку (бревно), которую тягал (волочил) до тех пор, пока не ставил на стол пляшку горилки. Смех и шутки, забываются заботы и мужицкие невзгоды, тяготы холодной и голодной зимы.

На масленицу в наших сёлах не было обычая провожать зиму, не сжигали соломенное чучело, но был другой обычай, который назывался «гонять козла». Сговорившись, подбирали цыбатого парня, надевали на него полотняную женскую рубашку, делали из соломы горб и вооружали двухсаженной хворостиной. «Козёл» выходил на улицу. «Козла» узнавали издали и начинали дразнить. Он гонялся за обидчиками, опускал хворостину на их спины. Такие права «козла» никто не оспаривал. Пострадавшие только почесывали ушибленные места.

В один из таких вечеров поп Яков возвращался под хмельком из гостей и попал под хворостину «козла». Поп простил его и читал заклинания.

- Згинь, згинь в преисподню. - Но поняв, что молитва не помогает, задрал рясу и пустился наутёк. За проказы «козла» не наказывал даже урядник. Таково его право.

Смысл этой игры давно утерян. Можно предположить, что «козёл» вынырнул из библейской темы. Был у древних евреев обряд: на «козла отпущения» возлагали все грехи, угоняли в пустыню, где его съедали звери вместе с грехами. (см. Левит 16, 21-22)

Впоследствии, перед днём масленицы в «прощальную субботу», соседи приходили друг к другу и просили прощения за невольно нанесенные обиды.

Наши предки были отзывчивы на эстетические требования души. Они умели украшать свою жизнь и делали это талантливо и красочно.

Прошло веселое время святок и шумной масленицы, наступил «великий пост». Семь недель уныния, говения, пятьдесят дней аскетической жизни. На столе почти каждый день появлялся обрыдший пшённый кулеш, в котором плавали две-три скалки постного масла.

– Не завжды котови мясляна, – изрекала бабуся, и, замкнув бодню с салом, подвешивала ключ к поясу. В эти дни бразды правления хозяйством переходили в руки женщин. Из тьмы веков проявлялся матриархат. Используя положение, женщины заготовляли масло, сыр, собирали яйца. Молоко и яйца запрещалось давать даже больному.

Некоторые социологи православные посты называют разгрузочной порой, которая нужна для здоровья. Вряд ли здоровье нужно было доверять церкви, а не врачам.

Над слободой висел унылый звон малого колокола. – Тяв, тяв! Досужие умом переводили это на человеческий язык, что значило – захляв, захляв! Ребят – подростков, говеющих первый раз, пугала исповедь у попа, который долго допрашивал, чем грешен. Весь пост был наполнен заботой о будущем урожае. Слобода, как больной, затихла, приуныла. Ни песен, ни гармошки, ни молодого смеха на улицах, а сверху висело хмурое, низкое небо. А на дворе бушевали шурганы, время поджимало, поэтому начинали с малого: чинили сбрую, подгоняли хомуты, ярма, а позже брались за телеги. В тёплых базах вздыхали волы, жевали жвачки коровы, ожидала лета прочая худоба. Хозяин с тревогой смотрел на похудевшую скирду соломы – хватит ли до конца зимы, не придётся ли снимать с сарая соломенную крышу, чтобы как–нибудь дотянуть до весны, до выгона скота в степь. Сквозь заледенелые окна пробивались робкие огоньки «семилинеек», там за прялками сидели женщины и тянули бесконечную нитку. Глаза слипаются без сна, а нитка тянется и тянется. Нужно спешить, чтобы успеть пряжу отбелить, намотать на «основныцю», а потом на мотовню и вертушку, разделить на пасма, приготовить для тканья полотна на верстати. Много мороки с этим делом.

Дочери не отстают от матерей, они плетут чулки, вышивают рушники, подзоры, вкладывают в замысловатые рисунки свои мечты, свою фантазию. Девушки готовили приданое. Придут сваты, их нужно перевязать, купит батько скрыню, её нужно доверху наполнить приданным.

– Ох, этот замуж!

Весна приближается куриным шагом. Собравшись вместе, мужики гадали будет ли она ранней или поздней? От этого зависели урожаи, благополучие семьи. – Вечно под страхом божьим ходим! – вздыхала седая борода. Забота пахаря вечна, как жизнь.

Пришло стричення (Святиня, 2 февраля), тут нужно последить за петухом. Если в этот день напьётся из лужи на пороге – быть весне ранней. Февраль бокогрей, с соломенной крыши свешивались тёмно – коричневые сосульки. Подставив бутылки, собирали коричневую жидкость, а потом писали ею как чернилами.

Петух на пороге напился, а весна не спешила, стали ожидать прихода Явдохи (Св. Евдокия, 1 марта по ст. ст.), уж она-то принесёт весну, но Явдоха принесла снежную пургу. – Что та Явдоха, баба она, волос долгий, ум короткий! – ворчал хозяин, залезая на печь.

Прыгала с ветки на ветку нахлебница – синичка, вертела хвостом пела: – цина – цина – цина! В своей песне синичка говорила в переводе на человеческий язык: бросай сани, бери воз, бросай сани…! Немудрячая песня, а сердце пахаря веселила. С каждым днём синичкина песня становилась длиннее, из садов повеяло запахом яблонь.

В душных, не проветренных хатах не сиделось. Со двора сквозь окна доносился «постный» звон. Ох и длинный пост. Но вот пришла среда четвёртой недели поста. В этот день церковь отмечала середокрестный праздник, означавший, что прошла ровно половина великого поста. Все облегчённо вздыхали. В этот день в церкви совершалось шествие вокруг креста с пением в его славу «Крести твоему поклоняюсь владыко…» Смысл этого праздника был непонятен не только прихожанам, но и священнослужителям. Разгадка праздника лежала в астрономических вычислениях. Это было время года, когда небесный экватор вскоре пересекался с эклиптикой (путём солнца, образуя крест, когда день был равен ночи).

В этот день из теста выпекали кресты, а потом поедали их. Считали, что вместе с ним в человека входила благодать божья. Явление магических верований в духов.

На улице, там, где выбрасывался подметённый в хатах сор – смиття, появлялись чубатые «посмитныкы» - жаворонки, а вскоре прилетали белластые грачи, верный признак скорой весны.

Вскоре пришли «сорок святых», по-местному - сорокы. В этот день из теста пекли жаворонков. Как уже известно, древние славяне приносили богатым в жертву живых птичек, теперь их выпекали из муки. Жаворонков съедали – жертвы и часть их клали в посевное зерно, а потом перед севом съедали в поле. Магический смысл был направлен на умилостивление духов полей, обеспечивающих урожай.

Пришли сорокы, а ветер повернулся с полуночи, на улицах затрещал лёд. Разочарование и обиды понятны, ожидали весны – пришёл мороз – як бы один, а то сорок заспорили между собой, а об весне не договорил – вновь ворчал нетерпеливый хозяин. Натянув на себя потёртый кожух, он шёл во двор. Время подпирает. Достав на сволоках коморы кожанное решето, хозяин начинал кружать (очищать) посевное зерно. Отходы с мухоркой, берёзкой и кусками шли на помол. Из суржи мука получилась чёрной и горьковатой, но и за это спасибо богу, не до крупчатки теперь.

Конец зимы был трудным для бедняков. В это время года «позычив у сирни очей» шли они к богатеям просить взаймы или под отработку летом хоть гарнец ячменя, на кашу детям. Не хватало кормов скоту, и тогда снимали старую солому с крыш.

Но вот пришёл «Алексей – божий человек». По улицам побежали ручьи, в воздухе затрепетали крыльями жаворонки, славословили весну, звали в поле пахаря.

– Пришёл Алексей и весну с собой привёл, – радовался хозяин и тут же, засучив рукава, хлопотал по двору. Он выставил плуг, деревянную борону, смотрел, не выпал ли зубок, не отвинтилась ли в плуге гайка. Потом смазал мазутом колёсню, обошёл вокруг телеги.

В нашем крае весна окончательно поселялась после благовещения (25 марта ст. ст.) – благая весть о приходе весны, о начале сева яровых хлебов. Так понимали сущность этого праздника земледельцы, церковная же история повествует, что в этот день ангел принёс весть Деве Марии о том, что её осенил святой дух, и она родит сына божьего Иисуса Христа. Благовещение настолько великий праздник, что в этот день «птицы гнезда не вьют», а черти в аду не кочегарят котлов, поэтому грешники отдыхают от мук.

Было принято в этот день выпускать на волю птичек, для чего они содержались в клетках, хотя Благовещение не связано с этим обрядом. Праздник пришёл от древних славян и имел колдовское значение.

В нашем краю ранний сев не всегда начинался после благовещения, но уже на Ягория – (Георгий Победитель 23 апреля ст. ст.) сев принимал массовый характер. Святой Ягорий изображался на коне с пикой, направленной на змея, - был у крестьян покровителем земледелия и скотоводства. К этому дню приурочивали выгон скота на первое пастбище. Перед выгоном скот кормили, кропили «святой водой» (Иорданской). Такой обряд, по верованию наших предков, обеспечивал скоту корма и охранял его от падежа и дикого зверя. Ягория они считали небесным ветеринаром, заменившим славянского бога Велеса (Волоса). В марторологе Велес значится под именем святого Власия.

Приближалась Пасха, которой предшествовало вербное воскресенье и страстной (чистый) четверг. Праздник вербного воскресения пришёл на Русь с христианством и был посвящён церковью входу в Иерусалим мифического Иисуса Христа, перед которым по пути бросали ветки пальмы.

В этот день в церкви святили вербу, которой верующие (приветствовали) приписывали магический свойства. Она якобы охраняет людей и домашних животных от злых духов, строения от огня, посевы от града. "Свяченой вербой" выгоняли на первый выпас в поле скот, ею стегали друг друга – верба, верба бье, ны я бью, ось недалечко, красное яечко. Такую вербу сажали у колодцев или на меже. Ещё и теперь в селе имеются старые в два обхвата вербы, посаженные дедами в вербное воскресенье. Бывало и такое, когда «святая верба» прогуливалась и «иже пониже спины» не в меру расшалившихся ребят. Верба, принесённая из церкви, круглый год хранилась за иконой.

Большую роль у славян играл огонь, который якобы отпугивал от жилища нечистых духов, охранял от их зловредных проявлении. Обряд с огнём вошёл в церковный праздник на страстной неделе. В «чистый четверг» чтение «12 евангелий» верующие слушали с зажжёнными свечами, а потом их приносили горящими домой и делали коптящим огнём кресты на потолках и притолоках от нечистой силы. В чистый четверг исполнялся очистительный обряд, когда все купались. Каждый церковный праздник был проникнут не только приметами народных масс, но и суевериями, магией, колдовством.

Но наибольшим количеством обрядов и поверий был богат весенний «праздников праздник» - пасха. Служители культа утверждают, что в этот день Христос воскрес. Научно же доказано, что праздник пасхи позаимствован у восточных народов, живших на тысячелетие раньше, чем появилось христианское верование. Пасха была у древних иудеев чисто земледельческим праздником, в основе которого лежит представление людей о сути земледелия: чудесно родившегося (всход зерна) и достигшего зрелости бога приносят в жертву (жатву), чтобы своей смертью он дал жизнь людям. Но, будучи похоронен (посев зерна), он вновь воскреснет (всход зерна). Отсюда слова «Смертию смерть поправ».

Пасха длилась целую неделю, в течение которой трезвонили колокола, разгоняя своим гулом нечистую силу. Праздник этот включал больше, чем другие праздники пережитков древнеславянских обрядов и поверий, которые остались после прихода Христианства на Русь. Назовём некоторые их них. Обязательным обрядовым условием на пасху были красные яйца, куличи с сахарным барашком (агнцем) на его вершине, творожные пасхи в виде могильного обелиска с буквами по бокам «Хв». Эти блюда мы уже встречали у славян во времена идолопоклонства. На Пасху играли в «котка», когда по лубку катали яйца, играли в «битка».

На пасху менялся обряд похорон умерших, которых несли под пение «Христос воскрес» и под весёлый трезвон на колокольне. Существовало поверье, что если на первый день пойти на кладбище во время богослужения в церкви и произнести слова «Христос воскрес» - покойники ответят «Воистину воскрес!» Однако автору не приходилось слыхать ни одного случая о подобных подвигах.

Вообще говоря – праздник пасхи играл важную роль в религиозной обработке масс, направленной на угнетение трудящихся, на воспитание у них страха божьего, безволия и всепрощения ради блаженства на «том свете».

Листки аграрного календаря шелестят, переворачиваясь, ведут пахаря от одного цикла праздников к другому, подводя итоги труда. Завершились весенние работы в поле, пришли заботы о новом урожае: уход за всходами, прополка, охрана от потравы. У древних славян с этим периодом был связан праздник, возникший уже после идолопоклонства и получивший название «семик», так как он проходил через семь недель после пасхи. С этим праздником церковь совместила праздник троицу и святого духа – комплекс праздников, названный в народе «зелёными святками» и «троицкими святками».

Духи растительности влияли на повышение урожайности хлебов и приплод скота. По поверью славян, они жили в деревнях в цветах и травах, поэтому на троицу жилища и скотские базы украшали ветками берёзы. Этот обряд дошёл к нашим предкам, хотя его значение давно утеряно. В нашем степном крае берёзы нет, поэтому в слободах Семёновской волости свои хаты украшали ветками клёна, липы, осины под названием клэчиння (в переводе с укр. – украшение). Клэчиння вешали на воротах, базах и дверях хат. Внутри хаты его ставили на окнах, а «доливку» (земляной пол) устилали зелёными травами и цветами, которые не подметались три дня (троица).

Зелёные украшения, травы в жилище имели не только магическое значение, они выгоняли из хат «нечистую силу» в виде блох, клопов, тараканов. «Троицкое клэчиння» сохраняли, а потом с его помощью «приверчивали» - лечили от переполоха (испуга) детей и других хворей (об этом в разделе «Народная медицина»). Праздники троицы и святого духа служили ориентиром в бытовых вопросах и запоминались в пословицах, например: «До святого духа не скидай кожуха», - хорошо известной и у других народов. Троица служила отсчётом зрока (срок) найма батраков, который оканчивался на покрову, а в другом случае на заговенье (заговыны). Каждый год перед троицей батраки наших сёл уходили на Сал на заработки, где и нанимались к помещикам или богатым казакам Донщины.

Время созревания хлебов всегда было тревожным у крестьян, урожаю хлебов, в который вложено столько труда и усилий, грозили беды: урожай мог измочалить град и буран, смыть ливень, сжечь чёрный суховей, придавить засуха, зерно могло «стечь» и останутся пустые колосья. Заговорами и обрядами славяне стремились задобрить злых духов, чтобы сохранить урожай.

Существовали специальные очистительные обряды, отгоняющие злых духов и их прислужников колдунов и ведьм. С этой целью в ночь под Ивана Купала славяне собирались в лес или на берегу речки, разводили костры, устраивали хороводы, пляски и игры, прыгали через огонь, жгли в бочке смолу и т.д. В это время, когда увядали травы, обладающие волшебной силой, их собирали и сушили, а потом лечили разные болезни. Так зарождалась фармакология. На этой почве родилось народное поверье о легендарном цветке папоротника, который якобы цветёт в полночь под Ивана Купала, а где он есть, там зарыт клад, полный золотых монет и вещей, но такой клад не всем даётся, а только смелым.

Народная фантазия много родила поверий, сказок, преданий и баллад. Многие из них ещё и теперь живут в наших сёлах. С языческим праздником Ивана Купала церковь совместила праздник Ивана Крестителя, Предтечи, якобы крестившего Иисуса Христа. Это была попытка вытеснить языческого бога Ивана Купала. Но, как и всегда, церковь терпела неудачу. Празднуя по принуждению Ивана Крестителя, Иван не забывал Ивана Купала. Заметим, что славяне праздновали Ивана Купала вместе с богом Ярило, который в наших краях никогда не упоминался.

Пережитки славян долго жили в наших сёлах, и теперь можно видеть у пожилых женщин пучки трав в углах хаты, из которых они готовят лекарства. Автор видел ещё в 30-х годах девочек с венками на голове из свежих цветов – дань богу Купала. В селе долго жила быль, как некто Яким ходил в лес в полночь под Ивана Купала за кладом. Говорили, будто он видел волшебный огонёк папоротника, но всякий раз за ним гнались черти до порога хаты. Убегая, он успевал писать по дороге кресты мелом. Таким образом отделывался от нечистой силы. Однако штанишки Якима долго висели на тыну.

Один из ярких церковных праздников, связанный с производственными делами крестьян, был праздник апостолов Петра и Павла (29 июня ст. ст.). Однако упоминался только один Пётр - … «Петровский пост» по-местному Петровка, в пословице: «Ждали Петра, как бога, а он пришёл в пятницу» - т.е. в постный день, когда нельзя было разговеться после поста.

Ходячее выражение – «Отказался как Петро от бога» - эпизод из евангелия, когда любимый ученик Иисуса Пётр при аресте учителя трижды отрекся, струсив.

Примечательным событием в нашем крае на Петра была ярмарка в с. Воронцовка в бывшем административном центре помещичьей вотчины. На ярмарки съезжались купцы со всех соседних губерний. Ярмарки были разнотоварными, шумными и пьяными. Здесь можно было купить всё: ситец, сукно, готовую одежду, сбрую, ходы, сделанные местными ходовщиками. Традиционным товаром была селёдка в небольших бочоночках, которую покупали на время косовицы. Селёдка утоляла в жару жажду – говорили крестьяне.

Сквозь ярмарочную какофонию пробивались песни калек. Слепцы под скрип кобзы пели об Алексее, божьем человеке, о Лазаре. Пели они и думы про походы казаков. Подняв бельмы в небо, слепец пел:

Из пид города з пид Азова,

То невылыки туманы уставалы.

Як тры браты ридненьки

Из города з Азова з тяжкой неволи

У землю христианську до роду утикалы…

Внимание, с которым слушала толпа певца, позавидовал бы любой артист. Женщины натирали фартуками глаза. В железную миску певца шлёпались медные шаги (Шаг – полкопейки или копейка).

Ещё перед праздником начиналась подготовка к жнивам: покупали новые австрийские косы, оттачивали их на коваленьках, плели шнуры для грабок, делали из дуба лопатки для песчанок. Бывали годы, когда рожь косили до Пэтра, а после праздника начинались настоящие жнивы. Солнце яростно жгло спины косарей, одетых в белые полотняные штаны и рубашки, женщины, надев нарукавники, вязали снопы, боясь отстать от чоловика. Под шалашом кричала детина, просила кушать. Слышит мать, а отстать от косаря нельзя, чтобы покормить малэнькэ, даже пот некогда вытереть. Не зря же жниву зовут страдой, от слова страдать, и относится это больше всего к женщинам.

А листы календаря земледельца продолжали напоминать о новых датах, о начале новых циклов работ, выдерживая заданный ритм. Первое августа – первый спас – первый сев озимых. «Праздник спаса или «Воздвижение креста» пришёл на Русь в XII веке из Византии и был приурочен церковью к древнеславянскому сельскохозяйственному празднику начала сева жита (от слова жизнь). Первый спас совпадал по времени со второй вырезкой сот в ульях, в церковь несли святить мёд, поэтому праздник получил название медового спаса.

Поклонение кресту было установлено по учению церкви, потому что на нём был распят Иисус Христос. Учёные установили, что кресту поклонялись разные народы ещё до появления христианской религии, как источнику огня. Дело в том, что огонь добывали трением в глубокой древности при помощи двух скрещенных деревянных брусьев (свастика), в центре которых возникал огонь. Изображение креста археологи находят ещё во время каменного века (неолит).

Приближалось время, когда завершались все сельскохозяйственные работы. Первое октября (по старому стилю), день Покрова, праздника посвящённого культу богородицы. На Руси этот праздник возник более тысячи лет назад. Церковное писание рассказывает, что в одной из Константинопольских церквей юродивому Андрею являлась богородица с распростёртым над всем омофором (покровом в виде женского шарфа). Это видение и послужило началу праздника.

Его распространению на Руси способствовало то обстоятельство, что покров приходится по времени на окончание полевых работ. Это был наиболее обеспеченный период жизни крестьян. Появилось свободное время. Можно было отдохнуть после утомительной страды, что уже воспринималось, как праздник.

На покров заканчивался срок по найму сельских батраков, которые возвращались по домам с заработками. Хозяин, имеющий свою землю, собирался купить шкапу, а девчата на выданье ожидали 12 ноября, дня, когда в Семёновке собиралась ярмарка, чтобы купить приданое к свадьбе, чтобы свекруха не назвала старчихой. Мужики, продавшие излишки хлеба, покупали обнову жене и детям, а себе чоботы. Всё это и поднимало праздничное настроение, люди меньше всего думали о шарфе богородицы, именуемом покровом. В крестьянском быту с покрова начинались разговоры о сватаниях, парни выбирали себе невест, а девчата с трепетом гадали, кому они достанутся. Местные пословицы гласят: «Прыйдэ покрова – зарэвэ дивка як корова». Скоро она станет рабыней своего мужа.

«Аграрный календарь» подходит к зимнему циклу праздников и завершает хозяйственные работы. В главе о народных праздниках и обрядах были названы наиболее яркие из них, играющие роль календаря, ориентиров во времени в ходе производственных действий крестьян наших сёл в прошлом.

Всё это в какой-то степени даёт представление о народной эстетике, об отношении предков к прекрасному, его преломления в народном быту. Будет не всё сказано в этой области, если не упомянуть о роли в эстетике крестьянской жизни колоколов – инструментов древности. Колокол был неотъемлемым атрибутом праздников и социальных событий, он глубоко проник в быт предков, служил способом выражения праздничных торжеств и тревог. Уже в седые времена колокол не только призывал на молитву. Он держал в курсе о совершающихся событиях, набат поднимал угнетённых на борьбу с угнетателями, и тогда, вооружившись топорами, народ шёл добывать волю. Колокол возвещал о настигшей беде – пожаре или наводнении.

Была у него и более скромная работа – отбивать часы, сообщая о конце трудового дня, о желанном отдыхе. Он тревожно гудел в пургу. Его медное горло помогало найти пристанище, спасая от холодной смерти заблудившихся в поле во время буранов. Три протяжных удара в колокол извещали, что кто-то закончил жизненный путь, и тогда в едином порыве живые снимали шапки – вечная память! Пусть земля ему будет пухом. Так было. «Из песни слов не выбросить» – говорит народная пословица. Автор свободен от пессимизма, он верует в реализм. Тут не применить пословицы – «Кто старое помянет, тому глаз вон».

Древние музыкальные инструменты - колокола - стали давно историей. Их заменяют радио и телевидение. И если колокол вещал для сотен людей, то эти средства массовой информации - для миллионов.

Столетия хранили и шлифовали жизненный уклад людей, хранили в анналах и людской памяти, в искусстве. Нам лишь стоит потрудиться, чтобы выбрать лучшие из гранёных алмазов народного искусства и мудрости, заставить их служить людям нашей эпохи.

Автор материала - Ракитянский Г.А.



9 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все