• oligorum

Куда ушли кабаны?

Обновлено: 29 июн.

Геннадий Иванович Ржевский.


Мои мать и отец были хорошими людьми. Но каждый по отдельности. Стоило им только оказаться вместе, тут же начинались ссора, перебранка, выяснение отношений. Каждый был принципиален и прав по-своему. Поэтому в этих затяжных словесных битвах победителя никогда не было и оба оставались при своём мнении.

Поначалу они старались не ругаться при детях, но по мере того, как мы взрослели, они перестали стесняться и нас.

Поскольку наши родители были приличными людьми, у нас все было для нормальной жизни и развития. Мы никогда ни в чем не нуждались. Но больше всего нам с сестрой хотелось, чтобы родители никогда не ссорились.

Однажды отцу предложили на работе семейную путевку на турбазу. Мать долго сопротивлялась, но мы уже тогда имели свое слово и её уговорили.

Первое впечатление о турбазе было прекрасным. Лес, ласковое солнце, пробивающееся сквозь кроны больших деревьев, свежий воздух, рядом небольшая река с кувшинками. После обеда нас отец катал на лодке. Река была неглубокая, чистая, были видны песчаное дно, водоросли и плавающая рыба. Мама была тиха и спокойна, и мы были рады такой редкой семейной идиллии.

Приключения начались вечером. Мы вселились в небольшой фанерный домик с четырьмя металлическими кроватями. В комнате в стену был встроен деревянный шкаф для одежды и белья. К домику была пристроена небольшая деревянная терраса с алюминиевым рукомойником и крючком на стене для полотенца. Погуляв после ужина по лесу, мы зашли в домик, закрылись на шпингалет изнутри. Каждый уселся на свою кровать и стал готовиться ко сну. Но не тут-то было. За тонкими фанерными стенами домика послышались какая-то возня и хрюканье. Потом кто-то чем-то твердым стал стучать в стену нашего домика, отчего он заходил весь ходуном. Мать перепугалась, вскочила, схватила нас в охапку и прижала к себе. Отец осторожно подошел к двери, приоткрыл и выглянул наружу. Тут же быстро захлопнул её и подпёр кроватью.

- Там дикие кабаны, - вымолвил он с перекошенным лицом.

Наш домик был самым крайним на территории турбазы. Недалеко от него стояли контейнеры с пищевыми отходами, да еще рос большой дуб, с которого уже начали падать желуди. Вот за всем этим и приходили сюда кабаны по вечерам. Всю ночь они резвились, похрюкивая и повизгивая, с удовольствием поедая желуди и потроша содержимое перевернутых мусорных контейнеров.

Мать с отцом не спали всю ночь. Они вместе просидели на кровати, а мы с сестренкой уснули у них на коленях. Нам было хорошо и надежно с родителями, мы были уверены, покуда они с нами, ничего плохого не может случиться. Отец в ту ночь мне казался исполинским богатырем, способным защитить не только семью, но и весь мир.

По утру был затяжной скандал. Мать обвиняла отца в том, что он выбрал плохую турбазу, самое плохое место на ней, да ещё был виноват в том, что слишком много расплодилось диких кабанов в этом году. Отдых был испорчен, к вечеру мы уехали.

Родители так и проругались всю жизнь, но не развелись. Мать пережила отца на пять лет. Уже после смерти матери я, по делам работы, оказался неподалеку от той турбазы, вспомнил и решил заехать.

Турбаза сильно изменилась за это время. Исчезли зеленые фанерные домики. Вместо них появились основательные кирпичные. Все дорожки были вымощены тротуарной плиткой. Деревьев на территории осталось мало, повсюду были разбиты дизайнерские клумбы с альпийскими горками. С реки исчез камыш и кувшинки, но сама река стала шире и глубже (видимо, поработал земснаряд). На берегу реки был построен большой причал для лодок из террасной доски. На причале стояли небольшие деревянные столики с зонтиками и креслами-шезлонгами. От причала отходил усынок реки, берега которого были засеяны газонной травой. Здесь сидели отдыхающие и ловили рыбу. Все было красиво, удобно и продуманно. Я нашел молодого директора турбазы и спросил его:

- А дикие кабаны у вас тут есть?

Он сначала очень удивился, но потом, сделав спокойное лицо и улыбку, ответил:

- Нет, сафари мы здесь не устраиваем.

Говорить нам было больше не о чем.

Я подошел к деревянному причалу посмотреть на реку. В очередной раз сильно защемило сердце. Низко к реке спланировал степной орел и резко взмыл ввысь. Я почувствовал, как стремительно проходит жизнь, словно песок сквозь пальцы. Захотелось приостановить её, чтобы она не спешила, подождала. Много еще не сделано и не сказано.

109 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все