• oligorum

Репрессии. Раскулачивание.

Обновлено: 12 мая

авторы Ольга и Григорий Волковые



ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ В ХУТОРЕ РОССОХОВАТКА.


1. Чигиринцев Давид Иванович. Родился в 1874 году. Воронежская область Меловатский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

2. Ржевский Егор Федосеевич. Родился в 1880 году. Воронежская область Верхнемамонский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

3. Ржевский Иван Александрович. Родился в 1896 году. Воронежская область Верхнемамонский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

4. Ржевский Иосиф Давыдович. Родился в 1906 году. Воронежская область Верхнемамонский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

5. Ржевский Степан Петрович. Воронежская область Верхнемамонский район. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

6. Ржевский Тимофей Егорович. Родился в 1907 году. Воронежская область Верхнемамонский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

7. Мерчанский Андрей Тимофеевич. Родился в 1891 году. Воронежская область Верхнемамонский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

8. Мерчанский Гаврил Тимофеевич. Родился в 1900 году. Воронежская область Верхнемамонский район хутор Россоховатка. Приговор - спецпоселение. Источник УВД Воронежской области.

9. Байдиков Василий Михайлович. Родился в 1908 году. Лишен избирательных прав в 1930 году. Кулак.

10. Байдиков Михаил Иванович и 15 человек семьи. Восстановлен, середняк.

11. Волковой Михаил Поликарпович и 5 человек семьи. Родился в 1904 году.

12. Довжиков Василий Данилович и 7 человек семьи. Направлен в трудовую армию.

13. Журбин Иван Михайлович и два человека семьи. Родился в 1901 году. Лишен избирательных прав, в 1930 году выселен. Кулак - торговец.

14. Журбин Константин Михайлович. Родился в 1899 году. Выселен в 1930 году.

15. Журбин Семен Михайлович. Родился в 1898 году. Выселен в 1930 году.

16. Кулькин Степан Федорович и 3 члена семьи. Родился в 1868 году. Лишен избирательных прав в 1930 году. Выселен.

17. Ржевский Григорий Давыдович и 10 членов семьи. Восстановлен как середняк.

18. Ржевский Григорий Сидорович. Восстановлен.

19. Ржевский Денис Григорьевич и 8 членов семьи. Восстановлен как член семьи красноармейца.

20. Сапринский Сергей Иванович и 7 членов семьи. Восстановлен как партизан и середняк.

21. Сапринский Семен Михайлович. Родился в 1859 году. Лишен избирательных прав 8. 04. 1930 года. Восстановлен как середняк.

22. Чигиринцев Пантелей Иванович и 3 члена семьи. Родился в 1865 году. Выселен в 1921 году. Купец.

23. Чигиринцев Степан Федорович и 4 члена семьи.

24. Чигиринцев Пантелей Иванович. Родился в 1874 году. Выселен в 1926 году. Купец.

25. Письменный Иван Семенович. Родился в 1874 году. Выселен в 1926 году. Псаломщик.

26. Письменный Петр Алексеевич и 3 члена семьи. Родился в 1874 году. Кулак – торговец. Выселен в 1930 году.

27. Письменный Петр Андреевич. Родился в 1874 году. Выселен.


Активистами хутора Россоховатка в коллективизацию были: Скориков Сергей Иванович, Сапринская Надежда (Свистелка), Оселедко Яков Федорович, Сопунов Михаил Акимович, Сапринская Матрена Васильевна (Мокрына).

Мы не хотим давать оценок действиям тех или иных людей, не хотим обидеть потомков тех, кто принимал участие в этом. У всех, как говорят в народе, своя правда, а это значит, что по-разному сами участники событий оценивали происходящее. Тем ценнее звучат воспоминания о прошлом, это настоящие голоса истории, а уж она сумеет рано или поздно расставить все по местам.


«Мокрына» - Сапринская Матрена Васильевна была очень бедной, воровитой женщиной, любившая покурить и выпить. Ходила в мужской шапке, ругалась матом. Обворовывала в основном вдов, за которых никто не мог заступиться. У кого овцу или козу сворует, у кого курицу или гуся.

Был случай, когда она пришла на колхозную свиноферму, выбрала там поросенка, такого чтобы донести, там же его зарезала, сунула в мешок и унесла.

Ферма тогда была рядом с домом Нестеренко Ивана Петровича. Матрена пришла к Довжикову Василию Даниловичу, попросила помочь поудобнее положить мешок.

Через какое-то время ее разоблачили. Она призналась в содеянном, но сказала, что сделала это вместе с Василием Даниловичем. А сама перед этим спрятала в сенях его дома мешок в крови за сундуком. Предложила показать улику. Мешок нашли сразу. Суд присудил Василию Даниловичу выплатить ущерб, принесенный колхозу. Очень долго он погашал долг колхозу. А с нее как с гуся вода. Имущества у нее никакого не было, пожалели ее дочек. Как рассказывали старожилы, разные люди в то время решали судьбы людей, кого казнить, кого помиловать.

У моей мамы, вспоминает Нина Захаровна Довжикова 1928 года рождения, было три улика пчел. На зиму занесли их в сарайчик, сделанный из кубиков навоза. Мокрына знала про это. Она сломала заднюю стенку и раскурочила пчел.

Мать спросила:

- Васильевна, ты нас обворовала?

- А че я? - возмутилась воровка.

Мама подала в суд. На суде в селе Меловатка Мокрыне присудили возместить и восстановить пчел.

Идут домой, мать говорит ей:

- Когда ты мне восстановишь пчел?

Та отвечает:

- Сейчас я тебе так восстановлю, что домой не доползешь.

«Будь ты неладна!» - подумала мама, на том все и закончилось.


«О Мокрыне» из воспоминаний Алексея Ивановича Ржевского.

Отец мой Иван Васильевич Ржевский был деревенским сапожником. Пришла к нему как-то Мокрына и попросила подремонтировать сапоги. В разговоре отец посетовал, что корову кормить совсем нечем, кончилась даже солома, хоть режь кормилицу. Отца из-за маленького роста звали «Малой».

Мокрына ему сказала:

- Не горюй, Малой, придумаю что-нибудь! Ремонтируй сапоги.

Через несколько дней она вместе с Довжиковым Василием Даниловичем нагрузила воз соломы. Тот сразу смекнул, дело нечистое.

- Ты оставайся, я сама отвезу!

Прыгнула на воз и понеслась как Кудла в степь (Кудлой звали растение перекати-поле, которое ветер гонял по зимней заснеженной степи).

Возле дома Малого резко повернула лошадей, воз перевернулся вместе с соломой. Она успела спрыгнуть. На беду, рядом оказался председатель Пироженко Петр Артемович.

- Ты куда солому свалила, кто разрешил?

- Так Малой сказал, что вы! Я его сейчас за это вилами заколю, и побежала к дому.

- Стой, остановись! Пусть останется!

Председателю стало жалко многодетную семью.

Так Мокрына вышла из положения. И сапоги отремонтировала и корову спасла.

Есть в народе такое выражение: «Голь на выдумку хитра». Проворной и хитрой была эта удивительная женщина.


* * *

Хорошо помнит Алексей Иванович рассказ отца о том, как проходило раскулачивание.

Приглянулся местным активистам Сопунову Михаилу Акимовичу и Оселедко Якову Федоровичу домик Ржевской Пелагеи, у которой было шестеро детей – мал мала меньше. Пришли.

- Освобождай дом, мы пришли его у тебя отбирать!

И стали ее выбрасывать из дома. Женщина она была здоровая, крепкая в руках. Она ухватила их за руки и таскает по комнате. Дети от страха забились в угол. В тот момент на беду или может на счастье приехал из Верхнего Мамона уполномоченный в колхоз. И стал их разыскивать. Ему показали дом, где велось раскулачивание.

Застыл уполномоченный в дверном проеме от увиденной картины. Он вытащил наган и сказал:

- Если вы не уберетесь отсюда, я вас расстреляю без суда и следствия!

Ударил кулаком по столу так, что он рассыпался. Приказал горе-активистам немедленно принести стол из правления колхоза этой женщине, грозился наказать за невыполнение распоряжения. Все было выполнено. Семью оставили в покое.

Из воспоминаний:


Ржевская Пелагея Даниловна, 1923 года рождения.

Когда началась коллективизация, отец Даниил Иванович Денисенко записался в колхоз. В семье было 5 детей, постоянно глава большой семьи чувствовал ответственность за детей, в те же годы самым главным вопросом для него был вопрос: «Чем кормить семью?» Прошел год работы в колхозе и Даниил Иванович получил 3 пуда зерна (в одном пуде – 16 кг), это было ударом, ведь детей кормить было нечем, и он принял решение выйти из колхоза. По распоряжению властей нужно было сдавать хлеб государству, отвез Денисенко положенный хлеб в Мамон. А когда пришел указ о сдаче хлеба во второй раз, сдать зерно в срок хозяин не успел, так как оно было еще не веяно. За это наложили на семью штраф – 300 рублей, а Даниила Ивановича отправили на принудительные работы в Липецк, там он проработал 1 год. Семья оставалась в Семеновке, рядом с их домом расположилась бригада, зимой для сторожей не было помещения, и они попросились в хату Денисенко на ночлег. Однажды сторожа, усиленно греясь, допустили халатность и дом загорелся. Спасаясь от пожара, все выскочили на улицу, и больше для семьи Денисенко не было родного дома, т.к. в собственный дом их не пустили. Забрали все, за счет чего жила семья – корову, лошадь. Один из тех, кто принимал участие в раскулачивании – это был Петро Лопатнев, сжалился над детьми, спрятал мешок за дверь и шептал: «Проси 1 мешок». Дали мешок зерна, но сняли дверь с погреба и вынесли всю картошку, отвезли на свинарню, забрали все, что можно было забрать и никто не думал о том, как выжить детям, когда нет рядом отца – кормильца, а мать одна решает все проблемы. В 1932 году 14 – летняя сестра Пелагеи Даниловны Антонина сильно простудилась, она работала в совхозе, ходила босиком, сильное воспаление легких не смогли вылечить, проболела зиму и умерла. Дом Денисенко, это был добротный сосновый сруб, разобрали, отвезли в Баштаново, потом привезли назад в Семеновку. Во время войны хату разобрали на дрова солдаты. А жило семейство в коморе (помещение для овец), мать умоляла не ломать её, куда же ей деваться с детьми? В сельском совете пошли навстречу, разрешили жить в коморе. Прорезали окна и прожили в ней 20 лет. После возвращения с принудительных работ, отец в колхоз не вступал, но это не означало, что он был лентяй или тунеядец. И он, и его дети трудились всю жизнь на совесть. Самой Пелагее Даниловне пришлось поработать на торфяных разработках, на восстановлении г. Воронежа после освобождения от фашистов, на Урале, на лесозаготовке, в свеклосовхозе.

Слинькова Александра Тимофеевна, 1929 года рождения.

На улице Рассвет, где сейчас живут Черноивановы, жила в 30-е годы семья Оселёдкова Егора Ивановича, у них были дети: Василий, Александр, Алексей, Наталья, Антонина, Анна, Нина. Трудолюбивая была семья, работали от зари до зари, имели хорошее хозяйство, держали пчёл, батраков не нанимали, жили своим трудом. Семье принадлежала ветряная мельница, которую все в Семёновке называли «Оселёдковой». Как рассказывал потом Егор Иванович: «Услышу как люди говорят – пошли до Оселёдковой мельницы – как нож в сердце вонзают». Ведь строила её семья Оселёдковых, а как их раскулачивали, в первую очередь мельницу отобрали. Семья отличалась милосердным отношением к людям, помогали нуждающимся, часто давали денег взаймы, никому не отказывали. Александра Тимофеевна вспоминает также Слинькова Савелия, которого тоже раскулачили, дом его развалили, и благополучный ранее хозяин ходил по селу и просил милостыню по дворам.

Часто во время войны и после неё в Семёновке ловили тех, кто шёл на страх и риск, воруя зерно, колоски, чтобы кормить детей. Судили за горсть зерна. Мария Григорьевна Гаевая попала в тюрьму за то, что её сыновья набрали на поле в бутылку зерна, их встретил милиционер и всё отобрал. Отец погиб на фронте, дети голодали, матери дали срок – 5 лет, дети остались одни. Дочь Егора Ивановича Оселёдкова Антонина написала письмо Михаилу Ивановичу Калинину, М.Г.Гаевую помиловали, она вернулась домой, к детям. Александра Тимофеевна вспоминает рассказы отца о том, как в Рассвете строили свинарню. 8 подвод погнали в соседнее село – Русскую Журавку. Старший из поехавших распорядился сломать хату, в которой жила семья, попавшая под раскулачивание, детей выгнали в сарай, дом разобрали, привезли в Семёновку и сделали из него ферму для свиней.

Шандура Клавдия Григорьевна, 1918 года рождения.

Мой отец, Григорий Иванович Слинько, погиб во время революции. Мать осталась одна с семью детьми. О тех временах воспоминания самые тягостные. Дети работали с малых лет, голодали. Мать, оставшись вдовой, старалась изо всех сил, чтобы кормить детей. Замуж вышла за человека, который рассуждал так: «Возьму 7 детей, это рабочая сила, вот с их помощью и разбогатею, будет кому работать». Мы и работали с утра до вечера, пасли телят, свиней, погоняли волов. Времена раскулачивания остались в памяти как страшные. Потому что под раскулачивание попадали разные люди – и те кто побогаче, и бедняки, многих высылали в Сибирь. Мой дядя, Слинько Михаил Алексеевич, тоже был сослан в Сибирь, несколько лет там пробыл, приехал домой исхудавший, больной, дома есть особо нечего было, он поел кислой капусты и умер. В конце 20-х – начале 30-х гг. в Семёновке можно было часто слышать такую частушку:

«Мы жилы, мы жилы,

Горечка ны бачилы,

Пришло времечко такое –

Взялы и раскулачилы».

Мудрость народного фольклора заключается в том, что 4 незамысловатые строчки могут передать весь смысл и трагизм события, которое так резко меняло жизнь людей, калечило человеческие судьбы. Детство Клавдии Григорьевны научило её трудолюбию. Совсем маленькой девочкой она нанималась пасти всё лето овец, за это давали платок. Старшие сёстры забирали этот платок, говоря, что он ей пока не нужен, маленькая ещё.

Неберикутина Надежда Максимовна, 1924 года рождения.

Нас выслали в Тюменскую область. Отец, мать и 12 детей (младшую Елену – 1928 г.р. мать ещё кормила грудью). Сначала нашу семью привезли в Россошь, где мы жили полтора месяца, пока не насобиралось ещё семей. Отец от нас убежал. Думал, что женщину с 12 детьми трогать не будут. Но нас всё – таки отправили в тайгу. Поселили в бараки. Работать было некому, поэтому постоянно были голодными. А старший брат Александр (1908 г.р.) без денег, без документов вернулся домой. Потом мать собрала нас всех, и мы пошли пешком до станции «Свеча». Шли 2 месяца, август и сентябрь. На станции начали просить милостыню. Набросали помидоров и хлеба. Наелись. Но случилась ещё одна беда. Умирает брат Пантелей (1922 г.р.). Его забрали от нас и отвезли в лес. Мы хотели с ним попрощаться, но нам сказали, что поезд придёт через 30 минут. Мать плакала. Мы даже и не узнали, похоронили ли его или просто оставили в лесу. Потом пришёл поезд. Я точно не помню, мне было лет 5, но ехали очень долго. Потом плыли на пароходе. И когда вернулись домой, то и отца здесь не обнаружили. Он приехал на следующий день. Оказывается, он насобирал денег и поехал за нами, но нас в тайге уже не было. Тогда он вернулся домой, и мы встретились. Конечно, может это произошло бы и быстрей, да только мать была неграмотной и с детьми на руках. Тяжело. Мне страшно вспоминать всё это. Да и словами всё не пересказать.

Мать: Колодяжная Наталья Ивановна (1888 – 1974 гг.)

Отец: Колодяжный Максим Петрович (1888 г.р.)

Мы:

1. Александр, родился в 1908 году, погиб на войне,

2. Матроня (1910 – 1976 гг.),

3. Иван (1912 г.р.),

4. Катька (1914 г.р.),

5. Раиса (1916 г.р.),

6. Мария (1918 – 1976 гг.),

7. Алексей (1920 г.р., умер уже дома),

8. Пантелей (1922 г.р., умер в дороге, примерно в 31 – 32 гг.)

9. Я – Надежда (1924 г.р.),

10. Григорий (1927 г.р.),

11. Елена (1928 г.р.),

К сожалению, 12-го ребёнка я так и не вспомнила.

Вспоминает Варвара Ивановна Медведева (1902 - 1998гг).

Раскулачивать нас приходили Сопунов и Гаевой. Это было в 1930 году. Сказали нам, чтобы выходили из хаты. Мы только что вернулись из Журавки, где на 30 рублей продали домотканное полотно. Приходим, а дома незванные гости. Сопунов сразу же отобрал тридцатку. Гаевой полез в печь, забрал испечённый хлеб. Порвали у меня карман, но там было пусто. В люльке плакала маленькая девочка Маня, 1930 года рождения. Была весна, бежала вода, нас выгнали на улицу, а люльку с дочкой поставили прямо на снег. Деваться было некуда, вошли в маленькую Журбину хату. В нашу хату вошёл Пётр Грушин. Вскоре девочка умерла, простудилась, наверное, сильно. Пришла пора сажать огород, посадили только половину, а ведь семья была большая. В маленькой избёнке прожили полгода. По дворам ходил мужчина из области, записывал, что было, что держали. Пригнали к дому волов, решили ломать дом. Утром отца вызвали в сельсовет. Дали бумажку – «восстановить». Перед этим ходил «военный» без руки, о нём поговаривали – тайный милиционер. Полгода жили в маленькой хатке – кухоньке, потом только вернулись в собственный дом.

О раскулаченных помнит: раскулачили Медведева Степана, Оголевых, а Ульяна Перерва осталась одна в погребе, вставила окно и жила, скрываясь, т.к. всех её родственников раскулачили и выслали. Медведевы Сергей Иванович и Мария Прокофьевна были раскулачены, отобрали всё имущество. Бакумцева Мария Васильевна – её дед Костенко Семён Яковлевич – забрали, увезли, так и не вернулся.

Грушина Раиса Васильевна, 1934 года рождения.

Фёкла Даниловна Гетманская 1908 года рождения, Михаил Кириллович Гетманский – бабушка и дедушка.

Во время гражданской войны частыми в селе были перестрелки. Однажды Фёкла Даниловна услышала выстрелы, выскочила из хаты, а у неё во дворе лежит убитый, она так испугалась, что сердце не выдержало, умерла от испуга. Остались дети Александр, Таисия, Василий. Старшая дочь Мария была уже замужем.

Раскулачивали Михаила Кирилловича, выгнали всех из хаты (мытая была, вербовата), забрали молотилку, 2 пары лошадей, 2 веялки, сеялки, плуг. Жил с ними старый дед, было ему уже за 90 лет, лежал всё время на печи. Стянули деда с русской печи и выкинули на снег. Все кричали, плакали, дед замерзал в сугробе, но идти было некуда, пожалели деда соседи, забрали к себе в хату, но не вынес старый организм таких потрясений, через неделю дед умер.

Семью готовили к высылке. Дочь Таисию решали спасти от высылки, отдали её замуж за бедняка.

Михаила Кирилловича с детьми выслали на границу с Китаем, за Хабаровском. Сыну Александру было около 10 лет, дочке Ольге 6 – 7 лет. Старшая дочь Мария, расставшись с родными, часто плакала, очень долго не было вестей из далёкого края. А когда пришло письмо, узнала, что живут родные очень тяжело, есть нечего, раз в неделю перепадал кусочек хлеба. Выживали только благодаря рыбе, которую можно было ловить. Вернулись дети домой в 1950 году, без отца, он умер в чужом краю, похоронен где-то в Читинской области.

Горпина Неберекутина жила в Морозовке, было у неё 5 детей, взяла она в колхозе 3 кг зерна, чтобы спасти детей от голода. После оглашения приговора подскочила женщина, порвала рубаху, да разве думал кто-нибудь о судьбе сирот, которым есть, было нечего…

Волковая Зоя Тимофеевна, 1929 года рождения.

Семья Ржевских состояла из 8 человек. В апреле 1930 года она была репрессирована в административном порядке по политическим мотивам «раскулачивания». Раньше, в 1929 году за невыполнение заданий по хлебозаготовке семья была штрафована, было изъято имущество: корова, лошадь, жеребёнок 1 года, 4 овцы, амбар, 2 сарая, ход.

При раскулачивании отобрали принадлежащее семье имущество: дом, надворные постройки, хозинвентарь: сеялка, веялка, косилка, 2 плуга, 2 букаря, 4 бороны, 2 железных хода. Скот: 5 лошадей, 8 быков, 4 коровы, 20 овец, 6 свиней. Об этом свидетельствуют подтверждения, данные государственным архивом Воронежской области.

Репрессия осуществлялась Семёновским сельсоветом Верхне - Мамонского (ныне Калачеевского) района.

В документах того времени записали цифры, которые не соответствовали действительности. Так вместо 5 лошадей записали 12. Эти цифры – приписки и стали основанием для раскулачивания и высылки.

Семья Ржевского Егора Федосеевича была отправлена в Якутию, где Тимофей Егорович работал слесарем механического цеха автопарка ЛПУ (лесопромышленного управления) треста «Якутзолото» (ныне акционерная компания «Алданзолото»), о чём свидетельствует архивная справка акционерной компании.

Тимофею Егоровичу в это время было всего 23 года, но он был старшим сыном и главой семьи, т. к. у отца Егора Федосеевича было очень слабое здоровье, он был почти полностью слепым.

Когда повезли раскулаченных в Верхний Мамон, с Тимофеем Егоровичем ехала и молодая жена с двумя маленькими детьми. Зое был 1 годик, девочка в суете упала с телеги и сломала руку, пришлось жене Тимофея Егоровича вернуться с детьми в хутор. В 1936 году Александра Тихоновна поехала к мужу в Якутию, где Зоя пошла в школу.

10 июля 1943 года Тимофей Егорович был отправлен на фронт.

Так семья пострадала только из-за того, что трудились на земле, не покладая рук, хозяйство кормило семью, за это надо было прожить 12 лет оторванным от родной земли в далёкой чужой Якутии.

Шевцова Варвара Никифоровна, 1926 года рождения.

Жила Варвара Никифоровна в х.Россоховатом. Вспоминает, что самыми богатыми были Журбины и Чигиринцевы. У купцов Чигиринцевых было 3 больших дома. В 1932 – 1933 годах 2 из них снесли, поставили из этих стройматериалов детсад, клуб, правление. А в одном из домов разместилась школа. После войны в 1945 – 1946 годах в Семёновке под одну крышу сделали почту, правление. Купцы Чигиринцевы торговали скотом, у них были свои работники. Лошадей, скот гоняли на целину в Сибирь, там продавали. Семьи Чигиринцевых вывезли в Московскую область. Журбины жили там, где сейчас кладбище в Россоховатом, держали очень много птицы, овец. Как рассказывает Варвара Никифоровна, кулачили те, кто были бедными, наглыми, хотели нажиться за счёт чужого добра. Отнимали всё у тех, кто был настоящим работником, хозяином. Под раскулачивание попадали в основном середняки. Большинство раскулаченных россоховатских крестьян покинули родной хутор и поселились на х. Шувалов, где и был создан позже «Красный Октябрь», там продолжали трудиться на земле те, кто отличался хозяйственностью, ответственным отношением к тому, чем занимался. А дома, брошенные хозяевами, смотрели на мир пустыми окнами и недоумевали, почему остались без хозяйского присмотра, осиротели. Дети лазили по брошенным домам, выискивали лоскутки, всякую мелочь. Много историй, связанных с поисками кладов богачей Чигиринцевых произошло после войны. Приезжали внуки, смотрели на усадьбу, говорят, что тоже искали клад. В доме купцов располагалась начальная школа, здание было добротным, стены и потолки из широких дубовых досок. Сад возле школы перерыли кладоискатели весь, у некоторых яблонь полностью открыта корневая система. Но никто из местных жителей так и не узнал, нашли ли клад. Варвара Никифоровна вспоминает, как выселяли соседей. Мужчина, глава семьи служил дьячком в церкви, а жена славилась своей житейской мудростью, хлебосольная была женщина, часто подкармливала соседских ребятишек. Как-то дьячок стал рассказывать про раскулаченных, про коллективизацию, про то, как выгоняют людей из домов. На что баба Полина, его супруга возмутилась: «Ещё чего не было, чтобы я ушла из своей хаты!» Но настал тот день, когда к их дому подъехала арба и увезли всю семью. Соседи наблюдали за происходящим и вспоминали разговор мужа и жены, когда он ей сказал: «Куда ты денешься, сама сядешь, когда приедут». Люди были запуганы, т. к. отнять могли всё в любую минуту. Край Ржевских, так называли улицу в Россоховатом, очень быстро опустел, выгнали всех из домов, а сами дома разобрали и вывезли куда-то. Тётя Алёна и дядя Иван (родственники Шевцовой В.Н.) жили в Морозовке, была у них своя мельница, отобрали всё, супругов вместе с детьми выбросили на улицу, детей на время приютили родственники Байдиковы (девичья фамилия Шевцовой В.Н.), а родители искали работу в совхозе «Красный Октябрь», забрали детей. После войны очень голодно было, есть было нечего, сурово наказывали тех, кто брал на колхозном поле зерно, чтобы накормить детей. Колодяжный Иван Иванович из Морозовки во время посевной принёс домой 2 кг. проса, было у него двое деток маленьких, очень бедно жили, голодали. Дали отцу за 2 кг. 2 года тюрьмы, осталась семья без кормильца.

77 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все